На главную

Хамовники

До недавнего времени москвичи часто употребляли в устной и письменной речи слово Хамовники — название большого района в Москве между Садовым кольцом и Лужниками. Сейчас оно используется реже, хотя и возродилось в наименовании муниципального округа «Хамовники». К сожалению, теперь далеко не все жители этого округа хорошо знают историю своей «малой родины» и ее очень интересного старомосковского имени! А ведь когда-то здесь была большая Хамовная слобода, слава мастеров которой перешагнула границы не только Москвы, но и Руси.

Имена бывших ремесленных слобод, как вы уже успели убедиться, стали в Москве весьма познавательными и интересными в историческом отношении внутригородскими топонимами или же основами для названий улиц, площадей, переулков, бульваров.

Хамовная слобода была слободой ткацкой. Жители ее, ткачи, прозывались хамовниками, потому что ткали особое льняное полотно, именовавшееся хам, и изготавливали разнообразные ткацкие изделия. Первоначально здесь жили мастера, переселенные из Твери в 20-е годы XVII века, когда спрос на русское льняное полотно резко возрос. Первое название слободы — Тверская Константиновская, так как по сути это была переведенная из Твери Константиновская ткацкая слобода. Константиновской она называлась, вероятно, по имени или фамилии того, кто был ее создателем или первопоселенцем. Все жители ее, обосновавшись в Москве, поступали в распоряжение Хамовного двора (не забудьте, что в языке наших предков слово двор имело и непривычное для нас с вами значение — «производство, предприятие»: Пушечный двор, Монетный двор и т. д.). Эти ткачи делали «государево хамовное дело» частично в помещении Хамовного двора в Кадашах, а частично там, где они жили: в Хамовниках, в собственных избах.

Мастера хамовники находились на особом положении. Они облагались невысокими налогами, освобождались от некоторых повинностей, в частности от обязательных работ, которые должны были выполнять все жители Москвы. Но вместе с тем они не могли уходить на жительство из своей слободы куда-либо еще, не имели права отдавать дочерей и сестер замуж в другие слободы. Поселиться же, определиться на жительство в Хамовную слободу было практически невозможно. Для этого следовало подать челобитную самому государю и привести в ней убедительные аргументы в пользу своей просьбы. Несколько таких челобитных дошли до нас и хранятся в архиве. Вот, например, некто Харитон Дмитриев сын Темков просит в 1627 году царя Михаила Федоровича разрешить ему поселиться у родственников в Хамовниках: «А родимцы, государь, мои живут за государем в Хамовниках в Тверских под Девичьим монастырем... Вели, государь, мне жити за тобою государем в твоей государевой в Тверской Констентиновской в Хамовной слободе с родимцами моими в Хамовниках. Царь государь, смилуйся, пожалуй». На другой челобитной, поданной в 1678 году Кузьмой Тихоновым, начертана царская резолюция, из которой нам становится ясно, что для получения государева разрешения поселиться в Хамовной слободе человеку было необходимо найти нескольких поручителей за себя и что хамовническому новопоселенцу не позволялось заводить свой двор и хозяйство — его «записывали в бездворные», а налогом облагали небольшим: «Собрать по нем (то есть о Кузьме Тихонове. — М. Г.) поручную запись в Хамовную слободу и написать з бездворными, оброку имать по полуполтине».

О слободе Хамовники сейчас нам напоминает прекрасное произведение архитектуры и искусства, известное творение русских мастеров — храм Святителя Николая в Хамовниках, что на улице Льва Толстого, 2/22. Его построили во второй половине XVII века на собственные средства ремесленники Хамовной слободы в честь своего небесного покровителя — Святителя Николая.

Льняное полотно, в Хамовниках ткавшееся, разумеется, вручную, было разное — основное, двойное, тройное (это наименование связано с толщиной нити), посольское (широкое), тверское (грубое), тонкое, полосатое, гладкое, скатертное и многих других разновидностей. Мастера-хамовники преуспели в изготовлении скатертей, а также узорчатых полотенец-убрусов. Помимо этого в слободе Хамовники производились парусные полотна и брезент.

Какова же история слова хам, которое ныне у людей, говорящих по-русски, ассоциируется только с понятием «грубый, наглый человек»? Слово хам как обозначение льняного полотна существовало в русском языке в XIV веке. Так, в одной берестяной грамоте встречается выражение: «хаму три локти». В новгородских говорах известны существительные, произведенные от этого слова и отмеченные В. И. Далем в его словаре: хамунька — старая изношенная свитка, вероятно именно из льняной ткани, особенно если учесть, что лен был основной сельскохозяйственной культурой в Новгородском княжестве; хамойка — пучок мочала для мытья посуды, названный так скорее всего из-за внешнего сходства с пучком льна. В русском языке XVII века бытовало слово хамьянъ — шелковая ткань. Ученым-этимологам пока не удалось установить, является ли слово хам собственно русским или заимствованным из финского (суоми) языка либо иных языков. В Москву же это слово попало, видимо, из Новгорода или других северных и северо-западных районов, которые были основными поставщиками льна на государев Хамовный двор.

На протяжении XVII века ткацкую слободу, о которой идет речь, в Москве именовали по-разному: Хамовники Тверские под Девичьим монастырем, Тверская Константиновская, Тверская Константиновская Хамовная слобода. Первоначально название Хамовный относилось к государственному учреждению — государеву Хамовному двору, который находился в Кадашевской ткацкой слободе и занимался как самим ткацким производством, так и его организацией и сбытом продукции. Сейчас обнаружены новые материальные свидетельства существования хамовного дела вблизи Новодевичьего монастыря. Очищено от поздних перестроек двухэтажное каменное здание — палаты государева Хамовного двора на современной улице Льва Толстого, до 1910 года именовавшейся Большим или Долгим Хамовническим переулком. При археологических раскопках, проводившихся здесь под руководством А. Г. Векслера, внутри здания обнаружено значительное количество набойных досок (с помощью этих рельефных форм на ткани вручную печатался цветной узор).

В 1709 году в Хамовной слободе была создана первая казенная полотняная фабрика, а в 1718—1720 годах — одна из первых полотняных мануфактур в России.

С ростом Москвы название Хамовники закрепилось в наименованиях нескольких улиц. Это уже упомянутый Большой (Долгий) Хамовнический переулок, а также Хамовническая набережная (в 1925 году переименована во Фрунзенскую набережную), 1—3-я Хамовнические улицы (названные в 1956 году 1—3-й Фрунзенскими улицами), улица Хамовнический Вал, Хамовнический Камер-Коллежский Вал (на несколько десятилетий — с 1922 по 1986 год — Москва утратила этот исторический топоним). Название Хамовники запечатлено также в наименовании военных Хамовнических казарм и Хамовнического плаца. Еще в предреволюционные годы этот район находился у самой городской границы Москвы, на окраине, и составители одного из наиболее содержательных путеводителей по Москве начала XX века писали следующее: «Отправимся на трамвае на самую окраину Москвы, на Хамовнический плац. Местность — совсем загородная: здесь можно даже наткнуться на идущих с пастьбы коров».

Улица Хамовнический Вал прошла по линии одного из участков срытого Камер-Коллежского вала XVIII века, на протяжении некоторого времени бывшего границей города. Завершая рассказ о названии улицы Хамовнический Вал и переходя к другим топонимам, без которых Хамовники — не Хамовники, мне остается лишь сказать о происхождении самого слова вал, а также о правописании топонимов типа улица Кузнецкий Мост, улица Сущевский Вал или площадь Никитские Ворота, поскольку и в официальных документах, и в периодической печати приходится встречать немало ошибок.

Итак, откуда появилось в современном русском языке нарицательное существительное вал, означающее«высокая и длинная земляная защитная насыпь»? Слово валъ мы находим в древнерусских текстах, например в «Повести временных лет» под 6601 годом записи (1003 годом по современному летоисчислению, от Рождества Христова), — именно в значении «земляная насыпь». Есть оно и в других славянских языках, где имеет ту же семантику: в болгарском — вал, в чешском — val, в польском — wal и т. д. Ученые-этимологи, в частности профессор П. Я. Черных, полагают, что общеславянское древнее (реконструируемое) слово *valъ, означающее «земляная насыпь как фортификационное сооружение», могло быть и ранним заимствованием из латыни через средне- и верхненемецкие диалекты. В пользу этой гипотезы говорит наличие в латинском языке слова vallum: «вал», «насыпь с частоколом, сооруженная с целью защиты от неприятеля», а поначалу — просто «изгородь из стволов молодых деревьев», поскольку существительное vallus, vallum означало «кол», «жердь». Существует и другая версия, которая гласит, что общеславянское *valъ могло и не быть заимствованием, а возникло на чисто славянской почве от глагола *valiti — «теснить», «собирать в кучу», «сгрудиться» и т. д.

Что же касается орфографии, то хочу обратить ваше внимание на то, что топоним улица Хамовнический Вал следует писать не с одной, а с двух прописных букв: Хамовнический Вал.

Топонимический ландшафт Хамовников интересен еще и тем, что здесь сохранилось несколько старомосковских названий XIX века, а часть более поздних наименований была создана именно как «окна» в прошлое Москвы и России. Вспомним некоторые из них.

Имена владельцев домов и поместий сохраняют сейчас такие топонимы, как улица Усачева (XIX век), Несвижский переулок (середина XIX века), Оболенский переулок (XVIII век), Олсуфьевский переулок (конец XIX века), Языковский переулок (1922 год), Пуговишников или Пуговичный переулок (XIX век), Погодинская улица (конец XIX века). Оболенский переулок своим наименованием обязан хамовническому домовладельцу князю Оболенскому, Языковский переулок (этот топоним существовал до 1737 года, затем был заменен на Лопухинский, а в 1922 году переулку вернули историческое название) — еще одному домовладельцу — комиссару Дворцовой следственной комиссии XVIII века Языкову, а улица Усачева — проживавшему здесь купцу Усачеву. В речи москвичей последнее название обычно употребляется в типичной старомосковской форме, оканчивающейся на -ка: Усачевка. Известна эта улица тем, что в 1924 — 1930 годах «на Усачевке», в районе нынешней Кооперативной улицы, выстроили едва ли не первый в Москве комплекс жилых домов для рабочих. До 90-х годов XIX века улица Усачева была Усачевским переулком, а еще раньше переулок именовался Нащокинским — по имени домовладельца XVIII века Нащокина.

Среди этой группы топонимов в Хамовниках особого внимания заслуживают следующие названия: Погодинская улица, Большая и Малая Пироговские улицы и улица Льва Толстого.

Погодинская улица связана с жизнью, научной и общественной деятельностью историка и публициста XIX века, академика, профессора Московского университета, одного из идеологов и лидеров панславизма Михаила Петровича Погодина (1800—1875). М. П. Погодин был одним из наиболее просвещенных людей своей эпохи. Он жил на этой улице в Хамовниках, близ Девичьего поля, в 1839—1840, 1841—1842 и 1848 годах. Дом номер двенадцать по Погодинской улице до сих пор носит название «Погодинская изба». Своим появлением на свет это необычное деревянное здание обязано интересу М. П. Погодина к народному искусству и традициям деревянной русской архитектуры. Двухэтажный дом из бревен «в обло», украшенный типичной русской деревянной резьбой, — конечно, стилизация: он был выстроен в 1856 году для М. П. Погодина по проекту архитектора Н. В. Никитина. «Погодинская изба» представляла собой один из двух флигелей большого жилого дома, который до наших дней не сохранился.

Топоним Погодинская улица появился в конце XIX века, а вот две Пироговские улицыБольшая и Малая — получили названия уже в советскую эпоху, в 1924 году. До этого улицы именовались Большой и Малой Царицынскими — по двору царицы Евдокии Федоровны Лопухиной (первой жены Петра I), расположенному в Саввинской слободе, на границе с Хамовниками. Царицын двор в 1742 году отошел к Новодевичьему монастырю. Бывшие Царицынские улицы были переименованы московскими властями в честь выдающегося русского ученого-медика и педагога Николая Ивановича Пирогова (1810—1881). Вклад Н. И. Пирогова в развитие отечественной медицины огромен: профессор Пирогов стал одним из основоположников военно-полевой хирургии, топографической анатомии и оперативной хирургии, применения наркоза при операциях и использования неподвижной гипсовой повязки. Он участвовал в Севастопольской обороне 1854—1855 годов. Н. И. Пирогов в 1881 году был избран почетным гражданином Москвы, а через шестнадцать лет после смерти великого хирурга, в 1897 году, благодарные москвичи установили ему памятник на большой Пироговской улице. Возведение здесь, в районе Большой и Малой Пироговских улиц, университетских клиник изменило облик этой местности. Вот как написано об этом в уже упоминавшемся путеводителе 1917 года «По Москве»: «Постройка университетских клиник (последняя четверть XIX в.) сразу изменила характер местности. Теперь это отчасти барская, отчасти интеллигентская и купеческая зажиточная часть Москвы, с хорошим воздухом, отличным парком, целым рядом образцовых городских учреждений и сетью учебных заведений (Клиники, Высшие женские курсы, Педагогический институт и т. д.)».

С Хамовниками связано имя великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. В год смерти писателя (1910) Большой (Долгий) Хамовнический переулок был переименован в улицу Льва Толстого: здесь, в Долгом Хамовническом переулке, Лев Николаевич в 1882 году купил дом, в котором жил вместе с семьей в зимнее время вплоть до 1901 год. Последний раз в этом доме писатель был в 1909 году. Здесь он написал роман «Воскресение», пьесы «Плоды просвещения» и «Живой труп», другие произведения. Дом Л. Н. Толстого стал государственным музеем в 1921 году.

   Древний град и посад
   Внутри Бульварного кольца
   Внутри Садового кольца
   Возле Камер-Коллежского вала
   Старинные окраины Москвы
В прошлое:
  
   Имя — история — культура
   В копилку знаний
   Антология поэзии о Москве
   Топонимический словарь
   Об авторе

Игорь Волгин

* * *
Названия московских мест
Для моего привычны слуха,
Как для иных привычен лес,
И ливня плеск, и шорох луга.


Огней московских перехлест
До моего доходит зренья,
Как до иных – мерцанье звезд
Над крайней улицей селенья.


Прости, родная сторона,
Что я меж новыми домами
Старинных улиц имена
Твержу застывшими губами.


Пусть все останется как есть.
Но мне с московского наречья
В иную речь не перевесть
Немую речь Замоскворечья.


1973