На главную

Ходынское поле

Ходынское поле имеет давнюю историю. Под названием Ходынского луга оно впервые упоминается в духовной грамоте великого князя Дмитрия Ивановича, составленной в 1389 году: «А из Московских сел даю сыну своему, князю Юрью: село Михалевское, да Домантовское, да луг Ходынский». Ходынское поле (или Ходынский луг) получило свое название по протекавшей по нему речке Ходынке, левому притоку реки Москвы.

Первоначальная форма этого гидронима, известного по памятникам письменности с XVI века, — Ходынь. Ученые-лингвисты считают такой структурный тип названий, оканчивающихся на -ынь, очень древним славянским типом. В основном гидронимы с таким структурным элементом известны в бассейне Днепра (реки Добрынь, Жадынь, Хотынь и другие) и в бассейне Днестра. Интересующая нас река Ходынь, возможно, является переосмысленным названием Хотынь. Или же стоит предположить иное: значение ее имени связано с корнем ход-, то есть это была речка, через которую или по которой можно было ходить (переходить, плавать и т. п.).

Долгое время местность эта не застраивалась. Даже во второй половине XVIII века тут были в основном пахотные поля ямщиков Тверской слободы — именно так данная территория обозначена на карте города 1763 года, известной как «План Москвы с лежащей ситуацией около оной на тридцать верст».

В дни октябрьского переворота 1917 года воинские части, располагавшиеся в казармах на Ходынском поле, перешли на сторону большевиков и активно участвовали в установлении власти «советов». В честь революционных событий Ходынское поле позже было переименовано в «Октябрьское». Есть сейчас в Москве и станция метро «Октябрьское поле».

Но все же основные ассоциации, которые вызывает топоним Ходынское поле, Ходынка, иные — они связаны с трагедией 1896 года, когда последний русский царь Николай II, вступивший на престол полутора годами раньше — сразу после смерти отца, Александра III, решил провести в первопрестольном граде собственную помпезную коронацию (решение это было принято не без влияния услужливых советчиков, которые всегда в России — от времен Ивана Грозного до наших дней — в избытке окружали царей и властителей...).

В программу двухнедельных коронационных торжеств устроители включили в качестве одного из главных разделов народное гулянье на специально для этого разукрашенном Ходынском поле — гулянье с пивом и медом для дарового угощения, с царскими гостинцами (каждому пришедшему на гулянье в честь Николая II был обещан узелок из цветного платка с сайкой, полуфунтом колбасы, пригорошней конфет и пряников и эмалированной кружкой с царским вензелем и позолотой). Сама площадка для такого «народного празднества» была оборудована напротив бывшего Петровского дворца — это необычное здание в виде стилизованного средневекового замка сохранилось на Ленинградском проспекте, сейчас в нем находится Военно-воздушная инженерная академия имени Н. Е. Жуковского.

Но торжествам и гулянью было суждено превратиться в настоящую катастрофу, ибо власти не удосужились обустроить и привести в порядок Ходынское поле, кроме самой праздничной площадки размером в квадратную версту. А поле это было покрыто рвами (один из них достигал в длину тридцати, а в глубину — пяти метров!!), заброшенными колодцами, ямами, откуда москвичи брали песок. Полумиллионная лавина людей, пришедших рано утром 18 мая 1896 года (по старому стилю) на праздничное гулянье и за царскими подарками попала в настоящую ловушку. В давке, превратившейся из-за рвов, валов и ям в настоящую мясорубку, только по официальным данным пострадало 2690 человек, из которых 1389 погибло; на самом деле жертв было больше... Перечитайте роман М. Горького «Жизнь Клима Самгина» и воспоминания журналиста В. Гиляровского (он был очевидцем событий и провел в толпе на Ходынке всю ночь) — и перед вами воочию предстанет эта трагедия во всех ее ужасных деталях.

Шок от происшедшего не замедлил отразиться и на нашей речи: с тех пор и на долгие десятилетия, а возможно и столетия вошло в обиход нарицательное слово ходынка, включенное и в словари. Вот что написано в соответствующей словарной статье в едва ли не самом популярном «Толковом словаре русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой: «ХОДЫНКА, -и, ж. (прост.). Давка в толпе, сопровождающаяся увечьями, жертвами (по названию Ходынского поля в Москве, где в 1896 г. в такой давке погибло множество людей, пришедших на празднование коронации Николая II)». Место катастрофы в современной Москве можно найти, ориентируясь на 1-й Боткинский проезд. Это широкая улица с тенистым бульваром и многоэтажными домами. Именно на этом месте в давке, в рвах и ямах погибли тысячи москвичей и людей, специально приехавших из других мест.

   Древний град и посад
   Внутри Бульварного кольца
   Внутри Садового кольца
   Возле Камер-Коллежского вала
   Старинные окраины Москвы
В прошлое:
  
   Имя — история — культура
   В копилку знаний
   Антология поэзии о Москве
   Топонимический словарь
   Об авторе

Александр Пушкин

ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН
Глава VII


XXXVI


Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы.
Ах, братцы! как я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!
Москва... как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!!


XXXVII


Вот, окружен своей дубравой,
Петровский замок. Мрачно он
Недавнею гордится славой.
Напрасно ждал Наполеон,
Последним счастьем упоенный,
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля:
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою.
Не праздник, не приемный дар,
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою.
Отселе, в думу погружен,
Глядел на грозный пламень он.


XXXVIII


Прощай, свидетель падшей славы,
Петровский замок. Ну! не стой,
Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах.


XXXIX. XL


В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь.
Им настежь отворяет дверь,
В очках, в изорванном кафтане,
С чулком в руке, седой калмык.
Встречает их в гостиной крик
Княжны, простертой на диване.
Старушки с плачем обнялись,
И восклицанья полились.


1827—1828