На главную

Сретенка

Сретенка — одна из самых древних московских улиц. До середины прошлого столетия Сретенкой именовали обе улицы, плавно сменяющие друг друга, — Большую Лубянку и собственно Сретенку. Еще в XII веке, когда Москва была лишь маленькой окраинной крепостью, здесь проходила часть дороги из Киева в Ростов Великий, Суздаль, Кострому, Владимир-на-Клязьме. Многие ученые считают, что именно в районе Сретенки находилась в глубокой древности укрепленная усадьба, небольшой замок одного из первых «москвичей», боярина Стефана Кучки. Кучка был казнен князем Юрием Долгоруким, присоединившим земли боярина к своим владениям. По летописям хорошо известны его дети и «зять Кучков» Петр. Долгое время память о роде Кучковичей сохранялась в названии старинного московского урочища — Кучково поле. Сам топоним Кучково упоминается в Ипатьевской летописи под 1176 годом записи как своеобразный синоним Москвы: «...идоша с ним до Кучкова рекше (то есть. — М. Г.) до Москвы».

Но Сретенка — не только одна из наиболее старых московских улиц, это один из древнейших московских городских топонимов. На протяжении веков название улицы Сретенки не менялось — в отличие от многих, даже большинства московских магистралей. Однако топоним этот встречается в исторических документах в различных формах: Усретенская, Устретенка, Встретенка, Большая Встретенская улица. Чему же обязано своим происхождением наименование улицы? Оказывается — древнему московскому Сретенскому монастырю, который был основан еще в XIV веке, и необычному и достопамятному событию в истории Москвы и России, сретению («встрече») жителями Москвы в этом месте нашей православной святыни — чудотворной Владимирской иконы Божией Матери. Встреча эта произошла в 1395 году, когда Москве и русским землям угрожало войско беспощадного Тимура (Тимурленга, Тамерлана), которое уже совершило два опустошительных похода на Золотую Орду. Но обо всем по порядку. А восстановить события 1395 года нам поможет книга Юрия Бурлакова «Под сенью монастырей московских», в которой подробно рассказывается история встречи москвичами на Кучковом поле Владимирской иконы Божией Матери и о мольбах к Ней, чтобы стала Владычица Богородица теплою Заступницей и скорою Помощницей, и избавляющим от смертельной опасности Покровом городу Москве.

Случилось так, что в 1395 году над Московским княжеством нависла страшная угроза: из южных краев надвигалось почти полумиллионное войско непобедимого, жестокого и коварного Тамерлана. Еще многим москвичам было памятно вероломное разорение Москвы в 1382 году ордами Тохтамыша. Поход Тамерлана не был неожиданностью, как набег Тохтамыша. В этот раз великий князь Московский, восемнадцатилетний Василий Дмитриевич сумел собрать большое войско и стать на пути тюркского хана на берегу Оки за Коломной в готовности дать ему большой бой. В это же время для успокоения горожан и вселения в ратников уверенности в победе князь Василий попросил митрополита Киприана привезти из Владимира в Москву Владимирскую икону Божией матери — родовую реликвию Рюриковичей, главную святыню русской земли. Икона Девы Марии была написана, согласно легенде, за пределами России, евангелистом Лукой. В XII веке ее привезли в Киев из Константинополя, а затем князь Андрей Боголюбский перевез ее во Владимир. Согласно поверью, именно эта икона помогла Андрею Боголюбскому победить татар в 1164 году.

В 1395 году икону Богородицы почти две недели несли на руках от Владимира до Москвы под охраной княжеских ратников. 26 августа (8 сентября по новому стилю) на дороге, идущей от Никольских ворот Китай-города, у деревянной церкви Марии Египетской на Кучковом поле князь серпуховской Владимир Андреевич, дядя Василия, в сопровождении бояр, митрополита Киприана и духовенства встретили надежду народную — Божию Матерь Владимирскую. Икону бережно поставили у деревянной церкви, отслужили литургию по случаю ее благополучного прибытия на Московскую землю, потом подняли на руки и в сопровождении ликующей толпы с восторженными приветствиями и просьбой «Мати Божия! Спаси землю Русскую!» перенесли в Кремль и поместили в алтаре Успенского собора.

Тем временем Тамерлан, захватив Елец и пленив его князя, разоряя селения и убивая безоружных пахарей, двигался к Москве. 26 августа, однако он вдруг остановился и дал приказ своему огромному войску повернуть на юг и двигаться вместе со всем награбленным имуществом прочь, за пределы владений русских князей. Что послужило причиной такого внезапного изменения намерений Тамерлана? Надвигающаяся дождливая осень? Трезвая оценка бесплодности похода по ранее ограбленной русской земли? Или все же чудо?

В честь избавления Москвы от войск Тамерлана великий князь принял решение построить на месте встречи иконы Владимирской Божией Матери мужской монастырь, чтобы прославлять ее чудодейственную силу в веках. Таким образом, в 1395 году у церкви Марии Египетской, на месте встречи иконы Девы Марии, был заложен храм в ее честь, а в 1397 году здесь был создан небольшой монастырь, который вскоре получил от москвичей наименование Сретенский.

И. Е. Забелин как человек истинно православный и, в отличие от современных российских историков, не стеснявшийся писать о чуде, содеянном Владимирской иконой, в своей известной книге «История города Москвы» особо подчеркнул, что Тамерлан «побежал без оглядки назад в свои степи именно в тот день и в тот час, когда в Москве происходила торжественная встреча чудотворной Владимирской иконы, о чем свидетельствовали некоторые вестники, находившиеся в его стане». Привел И. Е. Забелин и рассказ о вещем сне, который якобы увидел Тамерлан: «В Москве стали потом рассказывать, что в тот день он видел страшный сон — гору высокую, а с горы идут к нему святители со златыми жезлами в руках, претяще ему зело, и тут же внезапно видит он на воздухе жену в багряных ризах со множеством воинства «претяще ему люте». Проснувшись в ужасе, он тотчас повелел всей своей силе немедля возвращаться домой, откуда пришел. С той поры чудотворная икона, поставленная в Успенском соборе в ряд местных икон на десной стороне от св. дверей царских, стала историческим знамением Москвы, как она была таким же святым знамением и старого стольного города Владимира».

Перенесение Владимирской иконы в Москву не только спасло город от разорения Тамерланом. Оно знаменовало собой и совершенно новый этап в истории самой Москвы как центра русских земель, — об этом следует вспомнить именно в связи с празднованием 850-летия столицы. «Ее перенесение, — завершает свой комментарий И. Е. Забелин, — в полноте выразило в религиозном движении всенародного сознания ту истину, что отныне Москва становится стольным городом не одного Московского Княжества, но стольным городом и всех других Княжеств, стольным городом всей Русской Земли. Чудотворная икона своим переселением в Москву освятила политическую твердыню города». Вот какой огромный пласт истории Отечества оказался скрытым за внешне непритязательным, привычным и даже обыденным московским топонимом Сретенка!

Деревянную церковь Сретения (Устретения) Владимирской иконы Божией Матери, в алтарь которой был помещен список (копия) иконы, по велению великого князя Василия поставили сразу же — в 1395 году, одновременно с устроением здесь, на Кучковом поле, небольшого мужского Сретенского монастыря. В 1482 году на месте деревянной «заложи церковь камену князь великий Сретения Святые Богородицы в поле». В последующие столетия храм Сретения Владимирской иконы Божьей Матери неоднократно перестраивался. В XVIII веке именно в нем, в стене за левым клиросом, был установлен знаменитый огромный (высотой — 7,8, шириной — 4, 27 метра) великолепный резной крест работы мастера Григория Шумаева — настоящее чудо русского искусства. В советское время судьба храма была печальной: в 1917 году его закрыли, позднее в нем устроили общежитие, а затем превратили в гараж. В конце 50-х годов в этой церкви были размещены реставрационные мастерские. Возвращение храма верующим произошло только в 90-е годы. Следует добавить, что у церкви этой есть одна характерная особенность: ее алтарь был устроен на северной стороне (а не на восточной, как это положено) — он был направлен в ту сторону, откуда была принесена по северной дороге из Владимира чудотворная икона Божией Матери.

Глаголы сретать, сретить («встретить»), существительные срет, срета, сретенье в русской речи были очень употребительны. Вот несколько примеров из словаря В. И. Даля: «Архиерея колокольным звоном сретают и провожают. Мы вышли крестный ход сретить. Не срелись мы, стало быть, разминулись. Пойти на срет. Недобрая срета — заяц через дорогу, а добрая срета — волк». Сретением Господним назван и один из великих — «двунадесятых» — православных праздников, отмечаемый 2 (15 по новому стилю) февраля. Праздник Сретения был установлен в память принесения Девой Марией в Иерусалимский храм младенца Христа Спасителя в 40-й день после рождения и для встречи Его здесь святыми праведными Симеоном и Анною Пророчицею. Первым в храме младенца Христа встретил Симеон Богоприимец, которому Духом Святым было обетовано, что он не умрет до того, как увидит надежду всех народов — Спасителя. Существуют народные приметы, связанные с праздником Сретения Господня: о сретенских февральских морозах и сретенских оттепелях. В одном из присловий соединились даже слова сретенье и встретиться: «В Сретенье зима с летом встретилась».

В том месте, где стоял Сретенский монастырь и где дорога из Москвы в Ростов Великий пересекала границу Белого города, въездные ворота были названы Сретенскими. Их наименование впоследствии вошло в состав одного из московских топонимов: площадь Сретенских Ворот (или просто площадь Сретенские Ворота). Несколько производных — Сретенский бульвар, Сретенский переулок, Сретенский тупик — своим происхождением обязаны соседству с улицей Сретенкой. Сретенский бульвар был устроен в 1830—1831 годах; откос-возвышение с его внешней стороны, хорошо видимый и сейчас, есть не что иное, как остатки основания земляного вала, который был частью крепостных стен Белого города. Известно, что Сретенский бульвар — самый короткий на бульварном кольце, длина его составляет всего двести четырнадцать метров.

Другой бульвар, отходящий от площади Сретенских ворот вниз, к Трубной, — Рождественский. По сути дела, это — пятисотметровый крутой береговой склон, который шел вниз, к реке Неглинной. Имя свое Рождественский бульвар получил по улице Рождественке (которая на несколько десятилетий была переименована в улицу Жданова) и Рождественскому женскому монастырю, основанному в 1386 году и сохранившемуся до наших дней. Любопытно, что та стена монастыря, которая выходит именно на Рождественский бульвар, хорошо знакома многим людям, даже тем, которые ни разу и в Москве-то не бывали. Каким же образом? Ларчик открывается просто: стена эта изображена на картине Василия Перова «Тройка», той самой, на которой три бедно одетых подростка изо всех сил тянут по дороге вдоль кирпичной стены вверх, куда-то на гору тяжелые сани с бочкой, наполненной водой (жители окрестных мест действительно брали воду в бассейне, расположенном на Трубной площади; особенно тяжело было возить воду по крутому Рождественскому бульвару).

Со временем вокруг Сретенского и Рождественского монастырей выросли монастырские слободы, к концу XVI века за Сретенскими воротами Белого города было уже немало дворов стрельцов, ремесленников, мелких торговцев, а в черте Белого города, близ Сретенской обители, сформировалась так называемая Сретенская сотня со своими дворами, мастерскими, огородами — здесь жили в основном печатники, пушкари и стремянники. Так закладывалось многообразие будущих знаменитых сретенских переулков. Расскажем об этом немного подробнее.

В XVII веке район Сретенки был застроен лавками торговцев и мастерскими ремесленников — это была в основном земля новой Сретенской слободы. Кстати, именно торгово-ремесленный характер этого района (мелкие дворы, требовавшие подъезда) определил необычный характер его планировки. Практически из любого путеводителя по центру Москвы вы узнаете, что длина всей современной Сретенки — всего 800 метров, но она буквально изрезана переулками: по левой стороне улицы их семь, а по правой — девять. Добавьте к этому числу и переулки, которые не выходят прямо на Сретенку, но находятся от нее в непосредственной близости. Писатель-москвовед А. И. Вьюрков обратил внимание на одну характерную черту улицы Сретенки: на ней нет ворот. Все дворы выходят только в прилегающие переулки. Этот факт не случаен — купцы-домовладельцы старались использовать каждый метр так называемой «красной линии» под торговые помещения с витринами, а переулок был при каждом доме.

Названия сретенских переулков представляют собой образный, специфический топонимический ландшафт этого района Москвы: Ананьевский, Ащеулов, Большой Головин, Даев, Луков, Малый Головин, Панкратьевский, Рыбников, Селиверстов и другие. В наименовании Панкратьевского переулка содержится память о Панкратьевской (Новой Сретенской) торговой слободе. Со слободой XVII века связано исторически и название Печатникова переулка: на его месте когда-то находилась слобода мастеров Печатного двора. Поэтому и выстроенная здесь в 1695 году Успенская церковь имеет дополнительное наименование — в Печатниках. Между прочим, по преданию, в этой церкви произошло венчание дряхлого старца с юной девушкой, которое дало тему художнику В. В. Пукиреву для его известной картины «Неравный брак» (1862).

Почти все названия сретенских переулков давно утратили свою первоначальную мотивацию и сейчас воспринимаются нами просто как старомосковские наименования. Большинство из них имеет в своем составе фамилии, имена или прозвища домовладельцев XVII — XIX веков. Хочу обратить ваше внимание на то, что в архивных документах люди эти чаще всего именуются обобщенно — «домовладельцы», но это слово не отражает всей пестроты стоящих за ним социальных типов. Так, уланский переулок назван по домовладельцу дьяку Уланову (XVIII век). Владельцы домов по Лукову и Рыбникову переулкам имели отношение к артиллерии: Луков был «артиллерии подлекарем», Рыбников — «артиллерии зелейным (т. е. пороховых дел) учеником». Интересную профессию имел и москвич Селиверстов, живший там, где сейчас проходит Селиверстов переулок. Этот человек был секретарем Берг-коллегии — того ведомства, которое руководило всем горным делом. А вот Большой и Малый Головины переулки, отходящие в обе стороны от Сретенки — к Трубной улице и Костянскому переулку, получили свои наименования вследствие того, что в середине XVIII века здесь стоял дом, принадлежавший «ведомства Московской полицмейстерской канцелярии» капитану Головину.

Иногда смена домовладельца приводила и к смене названий сретенских переулков. Например, Даев переулок назван по фамилии домовладельца начала XIX века Даева. Но до этого переулок именовался Булгаковским — по выстроенному здесь в 1801 году дому бригадира Булгакова, а в более ранний период — Сомароцким. Этот топоним связан с фамилией владельца дома дьяка Сомароцкого, который упоминается в документах 1728 года. Улица Хмелева получила свое современное название в 1945 году — в честь выдающегося советского актера и режиссера Н. П. Хмелева, который в течении длительного времени руководил студией, находившейся здесь (ныне филиал Театра им. Маяковского). Ранее эта улица именовалась Пушкаревым переулком по находившейся в этом районе Сретенки Пушкарской слободе, в которой жили стрельцы-артиллеристы. Их-то в древности и называли пушкарями.

Уместно заметить, что несмотря на массовость переименования улиц, переулков и площадей, свойственную эпохе историко-культурного нигилизма, начавшейся после 1917 года, случаи замены отдельных названий другими часто сопряжены с процессами исторического, географического, экономического роста городов и имеют в таком случае объективные мотивы; такие замены не должны связываться в сознании наших граждан с периодом существования в стране коммунистического режима. Переименование производилось — в том числе и в Москве — в разные исторические эпохи. На это совершенно справедливо указывают в своих работах многие мои коллеги-лингвисты. Например, видный специалист по ономастике, доктор филологических наук А. В. Суперанская в книге «Что такое топонимика?» пишет: «Многие современные названия московских улиц, переулков, площадей относятся к XIX в. Переименованиям они подвергались всегда. Многие из более древних названий были утрачены во время перестроек, перепланировок, смены владельцев. Многие названия менялись потому, что были очень похожими на названия других улиц, — в другой части города — или даже полностью совпадали с ними. Так, в Москве XIX в. было несколько Церковных и Юшковых переулков, Трифоновских улиц, Банных переулков, Прогонных улиц и переулков (по которым прогонялся скот), Проходных и Смежных улиц, несколько Золотых улиц (по которым ездили ассенизационные обозы), несколько Дегтярных переулков с дегтярными дворами, несколько Ямских и Извозных улиц. Многие из них были переименованы уже в XIX в. В XIX — XX вв. было несколько Проектированных, Новопроектированных и Безымянных улиц и переулков, которые, подобно только что перечисленным, получили затем другие названия. Все это говорит о непрерывности процесса наименования и о легкости переименования объектов, уже имеющих свои названия. После революции, когда изменился не хозяин дома и не облик какой-то улицы, а весь социальный строй сверху донизу (курсив мой. — М. Г.), переименования сделались особенно многочисленными. Если в процессе прежних единичных переименований менялись лишь некоторые отдельные звенья системы, то переименования, последовавшие после революции (единичные переименования 1917—1918 гг. и массовые переименования 1922—1925 гг.), видоизменили всю систему. В результате в Москве сейчас имеется немало улиц, переименованных по нескольку раз».

Справедливость этого наблюдения подтверждается и судьбой названий сретенских переулков, в том числе — примерами, которые я уже привел выше.

Сретенка, ее имя и прилегающие к ней переулки создали своеобразный мир именно этого уголка Москвы, особенность которого порой трудно определить точно. А когда на это своеобразие накладываются еще и личные жизненные впечатления и переживания, то и рождаются строки, в которых по-особому звучит слово Сретенка, подобные песне Вероники Долиной, так и называющейся — «Сретенка».


Картинка иль, может, отметинка?
Отметинка на судьбе...
Кретинка, да это же Сретенка
Висит у тебя на губе!

Дело не в водоворотах...

Я не то чтобы с нею выросла,
Но она меня родила.
Это палочка детского вируса
Оболочку мою взяла.

Дело не в водоворотах,
А опять во мне одной...

Уж не знаю я, что есть родина,
Но никто меня не украдет,
Ибо Сретенка — это родинка.
Это до смерти не пройдет.
Дело не в водоворотах,
А опять во мне одной.
Дело в Сретенских воротах,
Что захлопнулись за мной.

Как и территория, прилегающая к современному Зубовскому бульвару и Зубовской площади, о которых я рассказал, район Сретенки исторически связан со слободами стрельцов. Одна слобода располагалась именно там, где современный Костянский переулок (известный прежде всего тем, что в нем расположена редакция «Литературной газеты») выходит на Сретенский бульвар. Поэтому раньше переулок носил иное название — Стрелецкий. К сожалению, в 1922 году это наименование было заменено на Костинский: мотивом для выбора нового топонима послужило то, что здесь когда-то находилась свалка костей, которые вывозили с мясных боен, расположенных неподалеку — в Мясницкой слободе.

   Древний град и посад
   Внутри Бульварного кольца
   Внутри Садового кольца
   Возле Камер-Коллежского вала
   Старинные окраины Москвы
В прошлое:
  
   Имя — история — культура
   В копилку знаний
   Антология поэзии о Москве
   Топонимический словарь
   Об авторе

Николай Языков

АУ!
Я здесь! – Да здравствует Москва!
Вот небеса мои родные!
Здесь наша матушка-Россия
Семисотлетняя жива!
Здесь все бывало: плен, свобода,
Орда, и Польша, и Литва,
Французы, лавр и хмель народа,
Все, все!.. Да здравствует Москва!


Какими думами украшен
Сей холм давнишних стен и башен,
Бойниц, соборов и палат!
Здесь наших бед и нашей славы
Хранится повесть! Эти главы
Святым сиянием горят!
О! проклят будь, кто потревожит
Великолепье старины;
Кто на нее печать наложит
Мимоходящей новизны!
Сюда! на дело песнопений,
Поэты наши! Для стихов
В Москве ищите русских слов,
Своенародных вдохновений!


1831